Евгений Пенцак: «Пандемия может помочь Украине перескочить несколько этапов развития»

28 мая 2021
Блоги

Прошел уже год пандемии, мир научился жить в новых условиях, поэтому можно подводить первые итоги и анализировать полученные уроки. Как изменилась экономика за это время? Какие выводы сделали компании? И что им нужно, чтобы войти в постпандемический мир во всеоружии? Об этом мы расспросили Евгения Пенцака, профессора финансов и руководителя программы MBAF kmbs.

Каким является текущее состояние мировой экономики?

Евгений Пенцак: Если смотреть на фондовые рынки, которые представляют компании с высокой капитализацией, то можно говорить о восстановлении и росте. Скажем, по сравнению с мартом прошлого года индекс NASDAQ вырос на 70%, S&P и DJIA — примерно на 50%. А 5 апреля можно было наблюдать очередной рекорд всех индексов.

Впрочем, судить о состоянии экономики только по показателям фондовых рынков некорректно, ведь они учитывают только большой бизнес. Но в целом можно сказать, что мировая экономика приспосабливается к жизни в условиях пандемии. И мы уже понимаем, что катастрофы не произошло. Так, даже в США уровень безработицы еще достаточно высок, но люди сами не очень хотят выходить на работу. Они имеют определенную поддержку от государства и выбирают не рисковать.

Восстановление касается не только богатых стран. Сырьевые экономики тоже будут расти, в том числе украинская. Долгие годы стоимость агросырья не повышалась, но теперь в мировую экономику влили столько средств, что это не может не сказаться на индустриальных и аграрных компаниях. А если в Украине полноценно откроется рынок земли, будет прогресс в борьбе с коррупцией, реформировании судебной системы и наведении порядка на таможне, то можно ожидать большой приток иностранных инвестиций.

Чем объяснить рост фондовых рынков?

Е.П.: Наращивание вакцинации, особенно в развитых странах, является определенным информационным сигналом для фондовых рынков. Но главной причиной являются средства, которые вливались государствами в свои экономики. Это очень большие суммы, и многие страны продолжают вливание денег: например, недавно Байден объявил о дополнительных $3 трлн, которые пойдут на развитие инфраструктуры.

Кроме того, мир увидел, что после перехода большого количества людей на удаленную работу не произошло ничего трагического. Это дополнительно подчеркнуло важность высокотехнологичного сектора. Многие прогнозировали падение якобы раздутого IТ-сегмента, но сейчас он продолжает стремительно расти. «Большая пятерка» IТ-компаний (Amazon, Apple, Facebook, Google, Microsoft) показывает годовой рост от 50% до 100%. И, судя по всему, так будет продолжаться и дальше.

Получается, рост касается только крупных компаний? А как насчет малого и среднего бизнеса?

Е.П.: Действительно, нынешняя ситуация является подтверждением тренда предыдущих лет: большие становятся все больше, а на маленьких и средних никто не обращает внимания.

Рынок можно сравнить с океаном: есть крейсеры, которые строят с использованием высоких технологий, а управляют ими опытные капитаны. А есть маленькие лодочки, которые пытаются что-то выловить в прибрежной зоне. Они не могут нанять профессиональную команду, не могут позволить себе дорогую навигационную систему. Лодочки попадают в тот же шторм, что и крейсеры. Вряд ли первые справятся с большой волной, а вторые переживут ее и поплывут дальше.

Именно поэтому во время пандемии государство должно поддерживать малый бизнес. А предприниматели, которые не справятся, после завершения кризиса будут создавать новые компании. Такова природа малого бизнеса.

Как пандемия повлияет на развивающиеся страны?

Е.П.: Она поможет им пройти несколько этапов развития. Диджитализация приведет к оттоку капитала в страны, где он будет иметь наибольшую отдачу. Таким образом, в наименее развитых странах будет наибольшая отдача от внедрения новых технологий. Например, сейчас много усилий бизнеса (в том числе украинского) направляется в Африку. Речь идет и о строительстве предприятий, и о предоставлении образовательных услуг, и многом другом.

Дополнительным плюсом африканских стран для украинских компаний являются более низкие требования к качеству, сертификации и так далее. Западные аналоги для Африки слишком дороги, поэтому нашим бизнесам легче конкурировать на этих рынках.

Украина тоже имеет все шансы на скачок в развитии, но проблема в том, что для большой части мира мы до сих пор остаемся периферийной страной с местечковым законодательством. Например, один из моих бизнес-партнеров работает в сфере международной логистики. Он говорит, что их компания даже не ставит на повестку дня вопрос об Украине. Забюрократизированные процессы, коррупция при пересечении границы — все это мешает нам стать частью международных цепочек поставок и создания ценности. Нам нужно открываться, становиться более гибкими, цифровизироваться. Тогда нам будет легче внедрять мировые стандарты ведения бизнеса и становиться интересными для крупных международных компаний.

Еще один фактор, на который влияет пандемия, — это разрушение цепочек поставок. Если западным странам станет сложнее получать товары из Китая, то Украина получит шанс стать «новым Китаем». Зарплаты здесь невысокие по западным меркам, поэтому в Украину можно перенести производства, а доставлять товары будет значительно ближе.

Как меняется баланс между сферами бизнеса? Какие из них пострадали от пандемии сильнее всего?

Е.П.: Сферы, где задействовано физическое пространство, начинают отходить на второй план. Люди увидели, что еду можно легко заказать, а не идти в ресторан. Все что угодно могут привезти домой, сэкономив тебе время на хождение по магазинам. Многие компании, в том числе из сферы IT, оптимизируют офисные площади.

Следовательно, коммерческая недвижимость переживает не лучшие времена. Застройщики уже понимают это и начинают менять стратегию: например, перефокусируются на другие виды недвижимости. Наибольшим спросом сейчас пользуются логистическая, транспортная и складская недвижимость, ведь эти сферы активно развиваются.

Также разворачивается тренд беспилотных автомобилей. Вероятно, водителей будет требоваться все меньше, и эти люди должны будут переучиваться.

Какие выводы сделали компании на протяжении года пандемии?

Е.П.: Во-первых, о необходимости автоматизации. Это сейчас мировой тренд: человеческого ресурса много, и немалую часть можно заменить роботами. Уже не только производственные предприятия, но и банки сокращают сотрудников.

Все, что можно перевести в цифру, подлежит диджитализации. А с распространением блокчейн-технологий верификация и аудит перестают пользоваться спросом. В конце концов, работу узкоспециализированных специалистов постепенно автоматизируют. А люди с разносторонним типом мышления, которые могут мыслить целостными системами, останутся на рынке труда. Без них компаниям не обойтись, потому что этому быстро не научишь и это не алгоритмизируешь.

Во-вторых, бизнесы увидели, что работать удаленно — это действительно нормальная практика. Моя дочь, бизнес-аналитик международной компании, уже год работает дистанционно. И качество работы от этого не страдает.

Что сейчас важнее всего цифровизировать бизнесу?

Е.П.: Раньше, когда ситуация на рынке была спокойной и предсказуемой, у компаний не было большой потребности в бизнес-аналитике. Какое бы решение они не приняли, оно обеспечивало достаточную маржинальность. А теперь маржинальность постепенно уменьшается, и, вероятно, именно бизнес-аналитика может стать источником принятия качественных решений.

Вообще компании часто говорят о том, что хотят делать бизнес-процессы более эффективными, но не владеют данными за предыдущие периоды. Любая диджитализация должна начинаться со сбора информации. Затем аналитики должны создать модели анализа полученных данных. Это непростая работа, поэтому крупные компании формируют аналитические подразделения для поддержки, обоснования, принятия решений по запросам от других подразделений. Ведь данные не превращаются в управленческие решения сами по себе, им нужен промежуточный элемент — модель.

Проблема в том, что у нас никогда не было такой культуры, нам не хватает специалистов (впрочем, как и остальному миру). Но пандемия еще раз показала, насколько это важно, и все больше компаний начинает принимать решения, основываясь на аналитике. Они могут касаться чего угодно: ассортимента продукции, открытия распределительных центров, закупки оборудования, внедрения инноваций и так далее.

Аналитика данных может быть «термометром», который показывает динамику капитализации бизнеса практически в режиме реального времени. Но для этого нужно разрабатывать модели, которые будут самообучаться и автоматически корректироваться в случае рыночных изменений. Когда управленцы принимают решения интуитивно, они двигаются с закрытыми глазами и сильно рискуют. А модели создают почву, от которого можно оттолкнуться.

Как пандемия повлияла на коммуникацию компаний с потребителями?

Е.П.: Похоже, что вскоре вся коммуникация с клиентом будет осуществляться через смартфон. Это было трендом и раньше, но пандемия его ускорила. Люди все меньше будут нуждаться в общении «глаза в глаза», будет становиться все меньше физических магазинов. Вместо этого компании начинают использовать виртуальную и дополненную реальность, чтобы клиенты могли «примерить» одежду, косметику и другое.

Сейчас существует много стартапов, которые развивают подобные технологии. Рано или поздно кто-то из них сделает прорыв, и это распространится на весь рынок.

Какие угрозы и вызовы подсветила пандемия?

Е.П.: На первый план сейчас выходит кибербезопасность: защита информации, защита от вирусов. Чем больше бизнес будет диджитализироваться, тем больше рисков в сфере цифровой безопасности у него будет. Соответственно, возникает потребность в привлечении консультантов для оценки ситуации и выстраивании определенных защитных барьеров в зависимости от масштабов деятельности компании. Защититься на 100% в современном мире невозможно, но можно существенно уменьшить вероятность хакерских атак и утечки данных.

Будет ли смысл в долгосрочном планировании в мире после пандемии?

Е.П.: Да, но оно станет более гибким. Иметь план — не значит видеть перед собой прямой путь. План может учитывать ситуации, когда нужно обойти препятствие. Таким образом, в будущем мы так же будем планировать, но использовать другие инструменты. Нам нужно не пытаться предвидеть, каким будет будущее, а давать себе ответ на вопрос: что я буду делать при любом будущем? Как я могу подготовиться к чему угодно?

Как развивать такую ​​гибкость?

Е.П.: Прежде всего, речь идет о способе мышления: самому управленцу нужно развивать этот навык. Во-вторых, нужно использовать современные технологии (в частности, аналитику данных), а в-третьих, инвестировать в гибкость. Например, на западе очень распространена концепция реальных опционов (real options), она интегрирована в программное обеспечение и используется для принятия управленческих решений. Для Украины это пока незнакомая территория, и нас ждет долгий путь по ее освоению.

Когда пандемия закончится — какой, по вашему мнению, будет следующая большая угроза для мира?

Е.П.: Наверное, климатические изменения. Они уже достигли таких масштабов, что на них реагируют не только экоактивисты, но и глобальная финансовая система. Все сложнее становится получить кредит компании, которая не заботится об окружающей среде. Бизнесы начинают следить за своим ESG-рейтингом (он содержит факторы экологического, социального, корпоративного управления) и выбирать контрагентов, исходя из этих показателей. В долгосрочной перспективе компании, которые не хотят идти по этому пути, проиграют: они не смогут привлекать инвестиции, и их вытолкнут с рынка.

И, конечно, никуда не исчезает угроза следующих пандемий. Вирусов много, и сейчас у нас не худший случай. Поэтому нам нужно вырабатывать общие правила игры — как жить в мире постоянных потенциальных вирусных угроз.