Клаус Шваб
COVID-19
21.12.2020
рекомендует
Издатель: Forum Publishing. Год выпуска: 2020

COVID-19

  • Книга написана за несколько месяцев 2020 года и основывается на самых свежих данных
  • Один из авторов книги – основатель Всемирного экономического форума
  • Книга получила положительные отзывы от медиа из разных стран: Portafolio, Australian Financial Review, CNBC и других
Рекомендовано Киево-Могилянской Бизнес-Школой
Авторы
Клаус Шваб
Тьєррі Маллере
Дата обзора
21 декабря 2020
Слушайте обзор
0:00 0:00
74

Великая перезагрузка

Основная идея

Пандемия коронавируса стала началом глобальной трансформации мира, в котором мы живем. Нас ожидают большие изменения в скором времени, а также отдаленные последствия, которые пока сложно предугадать. Впрочем, одновременно пандемия открывает перед нами и новые возможности, в том числе путь к более гармоничному обществу.

Поворотный момент

Авторы писали книгу в июле 2020 года. Тогда многие спрашивали себя: «Когда же все это закончится и вновь вернется привычная жизнь?» Шваб и Маллере отвечают на этот вопрос так: «Никогда! Мира, в котором мы жили в первые месяцы 2020-го, больше не существует». Ничто и никогда не вернется к состоянию, в котором будет восстановлено утраченное ощущение нормальности. Коронавирусная пандемия ознаменовала фундаментальный поворотный момент в траектории глобального развития.

Люди появились на Земле около 200 тыс. лет назад, самым древним бактериям миллиарды лет, а вирусам по меньшей мере 300 млн. Можно предположить, что пандемии существовали всегда, а со времени, когда люди начали путешествовать, стали неотъемлемой частью человеческой истории. В локдауне и изоляции, с которыми пришлось столкнуться бо`льшей части мира в связи с COVID-19, также нет ничего нового.

Эту практику использовали веками. Первые дошедшие до нас упоминания о карантине относятся к периоду черной смерти – пандемии чумы, убившей между 1347 и 1351 годами около трети населения Европы. Идею сорокадневной изоляции (слово «карантин» происходит от итальянского слова «quaranta», что значит «сорок»), не имевшая никакого медицинского обоснования и скорее символичная по сути (число сорок неоднократно встречается в Библии и, среди иного, выражает очищение), реализовывали власти, не особо понимавшие, что они пытаются таким образом сдержать. Но предпринятые меры стали одной из первых форм институционализации охраны общественного здоровья, что помогло легитимизировать расширение полномочий государства.

Изменения, происходящие тогда в Европе, были многообразны, масштабны и глубоки. Становление абсолютизма, постепенное уменьшение влияния церкви и целый ряд других важных исторических событий – все это в немалой степени связано с черной смертью. В итоге перемены привели к завершению эры покорности, положив конец феодализму и крепостному праву и ознаменовав начало эпохи Просвещения. Иначе говоря, по мнению некоторых исследователей, черная смерть стала началом формирования современного человека.

Если чума в эпоху Средневековья спровоцировала столь радикальные трансформации в социальной, политической и экономической сферах, может ли нынешняя пандемия иметь такие же глубокие и драматические последствия? Шваб и Маллере считают, что нынешняя пандемия, в отличие от некоторых прошлых, не представляет экзистенциальной опасности: она не принесет непредвиденного масштабного голода, массовых смертей или переселений людей. Но COVID-19 обостряет целый ряд угроз, на которые долгое время мы не могли отреагировать, а также углубляет некоторые тренды, вызывающие немалую обеспокоенность.

Пандемия ускорит системные изменения, которые были очевидными еще до кризиса. Также возможны изменения не просто неочевидные, но и кажущиеся сегодня немыслимыми.

Макроперезагрузка

По словам авторов, ход перезагрузки на макроуровне будут определять три базовых фактора: взаимозависимость, скорость и сложность. Столкнуться с этими силами придется каждому их нас, независимо от того, кто мы и где находимся.

Взаимозависимость

Если выразить суть XXI века одним словом, то это будет «взаимозависимость». Это порожденное глобализацией и технологическим прогрессом явление можно определить как динамику взаимной зависимости между элементами, образующими систему.

Степень взаимозависимости в современном мире хорошо иллюстрируют слова Кишора Махбубани, ученого и бывшего сингапурского дипломата, сказанные им в 2010-м: «Семь миллиардов людей, населяющих планету, уже не обитают в сотне отдельных кораблей – они живут в 193 отдельных каютах на одном корабле».

В 2020-м Махбубани развил эту метафору применительно к ситуации пандемии: «7,5 млрд людей оказались на одном зараженном вирусом корабле; есть ли смысл в том, чтобы драить отдельные каюты, игнорируя коридоры и воздуховоды, по которым путешествует вирус? Конечно нет. Однако именно этим мы занимаемся сейчас… Человечество должно позаботиться о глобальном корабле как о едином целом».

В условиях возрастающей взаимозависимости любые попытки решить какую-то проблему изолированно заведомо бесплодны. Если рассматривать риски по отдельности (геополитические, экономические, социальные, экологические), то возникает иллюзия, что их можно сдержать или минимизировать. Однако это не так, поскольку во взаимозависимом мире риски усиливают друг друга и провоцируют появление других рисков. Например, риск распространения инфекционных заболеваний непосредственно влияет на риск провала системы глобального управления, риски социальной нестабильности, финансового кризиса, безработицы, вынужденной миграции и многие другие.

Скорость

Скорость – еще одно следствие глобализации и технологического прогресса. В современном мире все движется быстрее, чем ранее. Наиболее явная причина утверждения культуры неотложного реагирования (иногда называемой диктатурой срочности) – вхождение интернета в нашу жизнь. Но есть и менее очевидный фактор – изменение восприятия времени: по мере того как общество становится богаче, время начинает восприниматься как все более дорогой и, соответственно, дефицитный ресурс. Исследования показывают: в более богатых городах люди передвигаются быстрее, чем в менее благополучных. Для них время – это то, что нельзя терять.

Ускорение наблюдается практически во всем. Кризисы, проявления социального недовольства, прогресс технологий и темпы их внедрения, геополитические потрясения, изменение ситуации на финансовых рынках, распространение инфекционных заболеваний – все это происходит в режиме ускоренной перемотки.

Шваб и Маллере приводят следующие данные о распространении COVID-19 на глобальном уровне. За три месяца число заболевших достигло 100 тыс.; еще за 12 дней увеличилось вдвое – до 200 тыс.; далее 300 тыс. случаев было выявлено за четыре дня, а затем 400 тыс. и 500 тыс. – за два дня.

То есть речь идет о росте по экспоненте. Между тем когнитивные функции человека в основном плохо справляются с экспоненциальным ростом: у нас часто развивается «экспоненциальная близорукость», когда темпы происходящего мы оцениваем просто как очень быстрые и поэтому можем допускать серьезные просчеты.

В книге приводится диалог из романа
Хемингуэя «И восходит солнце»:

– А как вы обанкротились? – спросил Билл.

– Двумя способами, – ответил Майкл. – Сначала постепенно, а потом сразу.

То же самое происходит при глубоких системных сдвигах и подрывах: сначала все движется медленно, а затем резко и быстро. Этого же следует ожидать и в случае макроперезагрузки.

Сложность

Часто сложные системы характеризуются отсутствием видимых причинных связей между отдельными элементами, что делает прогнозирование их поведения практически невозможным. Каждый из нас не раз на собственном опыте убеждался: чем сложнее ситуация, тем выше вероятность, что возникнут непредвиденные обстоятельства или что-то пойдет не так.

Управление сложной адаптивной системой требует непрерывного взаимодействия разно­образных элементов и разных дисциплин в режиме реального времени. Поэтому для сдерживания коронавирусной пандемии понадобится система глобального наблюдения, выявляющая новые вспышки сразу же после их возникновения; лаборатории в разных регионах мира, способные оперативно анализировать новые вирусные штаммы по мере их возникновения и разрабатывать действенные методы лечения; мощная IT-инфраструктура; адекватные и хорошо скоординированные политические механизмы, позволяющие эффективно внедрять принятые решения, и т.д. Каждый из перечисленных элементов необходим для реагирования на пандемию, но только его недостаточно. Сложная адаптивная система – это нечто большее, чем сумма ее отдельных элементов. Ее результативность зависит от ее функционирования как единого целого, а мощность определяется мощностью самого слабого звена.

Сложность ограничивает наши знания и способность разобраться в сути вещей, отмечают авторы. В условиях возрастающей сложности способность политиков и других влиятельных лиц принимать адекватные решения может ослабевать.

 

Во взаимозависимом мире риски усиливают друг друга и провоцируют появление других рисков

Экономическая перезагрузка

По словам авторов, до марта 2020-го мировая экономика еще никогда не совершала столь внезапную и жесткую «посадку». Никогда прежде кто-либо из живущих сегодня людей не был свидетелем экономического коллапса, природа и темпы которого имели бы такие драматичные и далеко идущие последствия.

В марте, всего через три недели после введения локдауна, было зарегистрировано существенное замедление роста ВВП и резкое увеличение безработицы в промышленно развитых странах. Гарвардский экономист Кеннет Рогофф тогда заметил: «Исход зависит от того, сколько это будет продолжаться. Если достаточно долго, то, несомненно, данная ситуация породит все возможные финансовые кризисы».

Экономика во время пандемии

Согласно данным Организации экономического сотрудничества и развития (OECD), в ближайший год ВВП стран «Большой семерки» сократится на 20–30%. Чем продолжительнее будет локдаун, тем больше «шрамов» останется на экономике, страдающей от безработицы, банкротств и несовершённых капитальных инвестиций. Аналитики утверждают, что при остановке большей части экономики темпы годового экономического роста в каждый последующий месяц будут сокращаться на 2%.

Но, как замечают авторы, следует ожидать, что взаимозависимость между ограничительными мерами и их воздействием на размер ВВП будет носить нелинейный характер. Так, по оценкам Центрального бюро планирования Нидерландов, каждый дополнительный месяц карантинных мероприятий повлечет непропорциональное ухудшение состояния экономики. Если из-за одного месяца вынужденной спячки темпы экономического роста в этой стране снизятся на 1,2%, то после трех таких месяцев этот показатель составит 5%.

В новых реалиях темпы роста существенно замедлятся и, скорее всего, понадобятся годы для того, чтобы экономики большинства стран вернулись к уровню до пандемии. Глубокие экономические потрясения накладываются на такой наблюдаемый в целом ряде регионов долгосрочный тренд, как сокращение численности населения и его старение. Иными словами, в посткоронавирусной реальности значительное замедление темпов экономического роста будет практически данностью.

Впрочем, Шваб и Маллере считают, что сильный подрыв глобальной экономики, вызванный COVID-19, дал обществу вынужденную передышку. У нас появилось время поразмышлять: что имеет истинную ценность? Сейчас есть возможность внедрить институцио-
нальные изменения и сделать политические выборы, которые перенаправят нас на путь, ведущий к формированию более справедливой и экологически сбалансированной экономики.

Как оценивать экономический рост?

Если ход развития экономики может существенно измениться, то каким должен быть основной критерий для определения экономического прогресса? И подходит ли для этой цели такой показатель, как ВВП в его сегодняшнем виде?

С начала использования ВВП уровень экономического благополучия измерялся объемами производства и потребления. При этом не учитывалось состояние ресурсов, которые будут использоваться в будущем. Такой подход крайне негативно отражается на природных и социальных ресурсах и требует кардинального пересмотра.

Также, для того чтобы сформировать более сбалансированную систему измерения экономического прогресса, следует учитывать ценность, создаваемую в ходе работ, которые выполняют в домохозяйствах. Об этом речь идет уже давно, и сейчас надо придать новый импульс разработке необходимой системы показателей.

Кроме того, с развитием цифровой экономики увеличивается разрыв между измеряемой и фактической экономической активностью. Некоторые финансовые продукты, фигурирующие в расчетах ВВП как создающие ценность, на самом деле просто ее перемещают из одной точки в другую или даже разрушают.

Шваб и Маллере обращают внимание на то, что значимым является не только объем экономики, но и распределение материальных благ. В ситуации, когда во многих странах неравенство доходов глубоко, как никогда ранее, и когда ход технологического прогресса еще более усугубляет такую поляризацию, ВВП в целом или его усредненные значения (ВВП на душу населения) все меньше отражают качество жизни отдельных людей. Имущественное неравенство является важным измерением динамики неравенства как такового и требует более системного отслеживания, уверены авторы.

И, наконец, чтобы определить истинное состояние здоровья экономики, следует полнее измерять ее продуктивность. Институты, инфраструктура, человеческий капитал, инновационные экосистемы – все это критически важно для устойчивости общей системы. Также необходимо системно отслеживать состояние капитальных резервов (финансовый, материальный, природный, социальный капитал), которые могут быть использованы во время кризиса.

Пандемия может ускорить изменение некоторых глубоко утвердившихся норм. Если мы коллективно признаем, что за пределами определенного уровня благосостояния (выражаемого в ВВП на душу населения) счастье в большей степени зависит не от потребления материальных благ, а от нематериальных факторов (доступная система здравоохранения, крепкая социальная «ткань» и т.д.), тогда такие ценности, как уважительное отношение к окружающей среде, ответственное потребление, эмпатия и щедрость, могут со временем утвердиться в качестве новых социальных норм.

Что может стать новыми рычагами роста?

Если исходить из того, что в мире после пандемии экономический прогресс будет определять не скорость, а экологическая сбалансированность и инклюзивность, возникает вопрос: что может стать факторами роста?

Среди сфер, открывающих немалые возможности для роста, авторы называют экологическую экономику во всем многообразии ее проявлений, а также экономику социальную.

Образование (начальное, среднее, высшее, профессионально-техническое, переквалификация, обучение взрослых и т.д.) – еще одна область, где потенциально можно создать огромное количество рабочих мест. Сфера здравоохранения, как показала пандемия, также нуждается в гораздо больших инвестициях (это в равной степени касается инфраструктуры, инновационной деятельности и человеческого капитала).

Шваб и Маллере пишут о том, что развитие этих сфер не только даст толчок развитию экономики, но также создаст для общества долгосрочные преимущества в виде большего равенства, социальной мобильности и инклюзивности экономического роста. По мнению авторов, в будущем прогрессивные государства будут использовать более сбалансированный подход в управлении своей экономикой. Приоритетом для них станет увеличение занятости населения, повышение социальных стандартов и охрана окружающей среды.

Социальная перезагрузка

Во все времена пандемии испытывали общество на прочность – и нынешняя не станет исключением. Самым очевидным последствием COVID-19, с которым предстоит столкнуться многим странам, являются мощные проявления общественного гнева и недовольства, направленные на политиков и институты. Генри Киссинджер охарактеризовал это так: «Нации сплачиваются и идут к процветанию, основываясь на убеждении в том, что их институты способны предвидеть катаклизм, ограничить сферу его воздействия и восстановить стабильность. Когда пандемия COVID-19 закончится, во многих странах общество будет воспринимать государственные институты как не справившиеся со своими базовыми задачами».

Особенно актуально сказанное выше для некоторых богатых стран, граждане которых имеют все основания спросить: почему власть, имея необходимые ресурсы и инструменты, действовала так неэффективно? В таких случаях главным обвиняемым может стать социально-экономическая система в целом, показавшая неспособность гарантировать большинству граждан экономическое и социальное благополучие.

Но наиболее драматичными будут последствия пандемии для бедных стран, где COVID-19 еще сильнее усугубит извечные социальные проблемы (бедность, неравенство и коррупцию), что в итоге может привести к дез­интеграции общества.

COVID-19: KPI для государства

Можно ли уже сделать системные выводы о том, что сработало в контексте обуздания пандемии? Среди стран, действовавших наиболее результативно, авторы называют Сингапур, Южную Корею и Данию, в то время как Италия, Испания, США и Великобритания продемонстрировали довольно низкую эффективность в ряде сфер.

В таких во многом схожих странах, как Германия и Франция, число подтвержденных случаев COVID-19 было приблизительно одинаковым, но количество смертей разительно отличалось. Что может служить объяснением таких аномалий? Почему в одних странах и регионах пандемия распространялась гораздо быстрее, чем в других, и имела намного более серьезные последствия? Отвечая на этот вопрос, авторы замечают, что по состоянию на июнь 2020-го невозможно было выявить всю совокупность факторов, объясняющих данное явление. Но уже можно сказать, что странам, которые наиболее действенно отреагировали на пандемию, присущи ценности инклюзивности, солидарности и доверия.

Два вектора социальной трансформации

Эпоха после пандемии ознаменуется масштабным перераспределением богатства: от богатых к бедным и от капитала к труду. Скорее всего, COVID-19 станет погребальным колоколом для неолиберализма – набора идей и политик, суть которых можно определить как примат конкуренции над солидарностью, созидательного разрушения над государственными интервенциями, экономического роста над социальным благополучием.

По мнению авторов, нельзя считать совпадением, что два государства (США и Великобритания), в которых на протяжении последних лет наиболее рьяно реализовывалась политика неолиберализма, оказались в числе тех, где в результате пандемии умерло больше всего людей.

Два взаимосвязанных фактора – массивное перераспределение богатства, с одной стороны, и отказ от политики неолиберализма, с другой, – будут иметь определяющее воздействие на устройство общества будущего.

Усиление роли государства

История пандемий, в течение пяти веков бушевавших в Европе и Америке, говорит о том, что тяжелый кризис неизменно способствовал усилению роли государства. И нет никаких оснований полагать, что в случае COVID-19 все будет иначе. В книге приводится цитата из опубликованной в Bloomberg статьи под названием «Вирус должен пробудить запад» («The Virus Should Wake Up the West»): «Пандемия COVID-19 сделала государство вновь значимым, и не только вновь сильным, но и вновь жизненно важным. То, есть ли в вашей стране хорошая система здравоохранения, компетентны ли чиновники и эффективна ли финансовая система, имеет огромное значение, поскольку качество правительства является фактором, от которого зависит, жить вам или умирать».

Как отмечается в книге, некоторые элементы нового большого правительства уже заработали. В апреле этого года в разных странах мира практически синхронно несколько триллионов долларов было вложено в программы помощи малообеспеченным или малозащищенным, сохранение рабочих мест (где это было возможно) и поддержку бизнеса.

Шваб и Маллере прогнозируют, что в будущем правительства многих стран инициируют изменения в правилах игры, чтобы они лучше удовлетворяли потребности общества. В частности, это коснется системы социального обеспечения, что особенно актуально для рыночно ориентированных стран вроде США и Великобритании. Увеличение выплат по безработице, оплата больничных и внедрение целого ряда других социальных мер сначала будет инструментом смягчения последствий кризиса, а далее станет нормой. Такая цель бизнеса, как создание прибыли для акционеров, утратит свое главенствующее значение и на первый план выйдет модель капитализма для стейкхолдеров. Например, Брайан Чески, гендиректор Airbnb, заявил о намерении трансформировать структуру в компанию стейкхолдеров.

Также авторы пишут о том, что правительствам стран, показавших низкую результативность в борьбе с пандемией, придется дать обществу ответы на критически важные вопросы: как случилось, что в разгар пандемии в стране не оказалось нужного количества защитных масок, респираторов и аппаратов ИВЛ? Почему правительство не подготовилось к пандемии должным образом? Почему государство оказалось не в состоянии обеспечить медицинской помощью всех, кто в ней нуждается? Почему так разительно отличаются уровни заплат менеджера некого хедж-фонда и врача или медсестры, результативность работы которых измеряется человеческими жизнями?

Чем сложнее ситуация, тем выше вероятность, что возникнут непредвиденные обстоятельства или что-то пойдет не так

Микроперезагрузка

Различные аспекты перезагрузки произойдут в отраслях, в больших и малых организациях, а также в жизни отдельных людей. Психологи говорят о том, что трансформационный кризис способен пробудить в людях как лучшие, так и самые темные стороны натуры. Какими мы станем, пройдя сквозь пандемию? И сможем ли создать лучший мир?

Пандемия также побудила задуматься, что есть справедливость. Например, справедливо ли поднимать цены на товары, которые в разгар пандемии пользовались большим спросом? Многие компании посчитали такой шаг неприемлемым с точки зрения этических и моральных норм. Именно поэтому Amazon запретила поднимать цены на своих сайтах.

Авторы замечают, что пока сложно сказать укрепятся ли такого рода моральные соображения в наших установках и поведении. Но можно предположить, что сейчас мы лучше осознаем, что в основе наших решений всегда лежит моральный выбор. И если в будущем мы сможем отойти от системы доминирования личных интересов, которые отравляют многие происходящие в социальной жизни процессы, тогда, вероятно, в обществе утвердятся принципы инклюзивности и справедливости.

В конце книги Клаус Шваб и Тьерри Маллере пишут, что сейчас мы находимся на распутье. Один путь приведет нас в лучший мир, где будет больше инклюзивности, равенства и уважения к природе, другой – в мир, очень схожий с тем, что остается позади, но еще хуже: он будет постоянно обрушивать на нас новые неприятные сюрпризы. Мы должны его исправить. Вызовы, с которыми при этом предстоит столкнуться, вероятно, окажутся неизмеримо сложнее, чем мы представляли, но и наша способность совершить перезагрузку может превзойти то, что прежде казалось нам возможным

Скачать обзор:
74
kmbs
Интеллектуальный партнер проекта Digest