Томаш Седлачек
Экономика добра и зла. В поисках смысла экономики от Гильгамеша до Уолл-стрит
14.07.2017
рекомендует
Издатель: Oxford University Press, Год выпуска: 2011 (перевод на русский - 2016)

Экономика добра и зла. В поисках смысла экономики от Гильгамеша до Уолл-стрит

Рекомендовано Киево-Могилянской Бизнес-Школой
Авторы
Томаш Седлачек
Дата обзора
14 июля 2017
Слушайте обзор
0:00 0:00
467

Рейтинги:

— Предисловие к книге написал Вацлав Гавел

— Книга неоднократно переиздавалась на 18 языках

— Автор входит в список 100 самых влиятельных мыслителей планеты

Содержание:

«Экономика добра и зла» — результат размышлений Томаша Седлачека о том, как менялись представления человека о мире с экономической точки зрения. Автор обращается к важнейшим историческим источникам и трудам великих мыслителей: от шумерского эпоса и Ветхого Завета до древнегреческой и христианской литературы, от Рене Декарта и Адама Смита до эпохи постмодернизма, чтобы показать, какие экономические взгляды имели евреи, христиане, люди античности, средневековые мыслители и наши современники. В своем исследовании Седлачек применил междисциплинарный подход, убеждая читателя в том, что понятия и концепции, которыми оперирует экономика, лежат за ее пределами. Таким образом, Седлачек рассматривает вопросы метаэкономики, которые непосредственно связаны с такими науками, как история, философия, антропология, социология, культурология и др. Проделанная автором «деконструкция истории экономики» дала понять, что экономика, по сути, занимается вопросами добра и зла.

Основная идея

Экономика, которую мы знаем сегодня, представляет собой культурный феномен, продукт нашей цивилизации. Однако мы не создавали ее специально, осознанно. Мы даже в полной мере не представляем себе, каковы истоки этого феномена и как именно он работает. В этой книге автор пытается разобраться, как развивалась экономика на протяжении веков и как менялось ее восприятие людьми.

Возвращение к основам

Началом современной экономики считают 1776 год, когда вышла книга Адама Смита «Богатство народов». «Однако на самом деле экономические поиски сопровождали человечество задолго до рождения Адама Смита», – пишет Седлачек. По его убеждению, поиск ценностей в экономике при Смите не зародился, а достиг своей кульминации.

Более того, Седлачек уверен: общепринятая трактовка работ Смита ошибочна. Вклад великого экономиста в науку не ограничивается идеей о невидимой руке рынка, он включает этический аспект.

Впрочем, даже главные идеи Смита не являлись для человечества чем-то кардинально новым. Чтобы понять, как экономика пришла к тому виду, в котором существует сейчас, стоит обратить взгляд в прошлое.

Возвращаться к старым историям полезно не только историкам. Ведь прошлое не теряет своего значения даже тогда, когда появляется новое, на первый взгляд, переворачивающее все с ног на голову. Старые истории продолжают влиять на нас, но мы этого можем не замечать.

Яркий пример – спор между двумя взглядами на мир: геоцентрическим и гелиоцентрическим. Разумеется, Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот, поэтому правильным является только гелиоцентрический подход. Однако мы по-прежнему говорим: солнце всходит и заходит.

Древние истории, образы, архетипы участвуют в формировании нашего отношения к миру и самим себе. Поэтому экономика напрямую касается вопросов о добре и зле, как бы современные экономисты не пытались убедить нас в ее беспристрастности. Седлачек уверен: экономика не просто отражает мир, но и показывает, каким он должен был бы быть. Например, есть идеал совершенной конкуренции, эффективности, роста ВВП при снижении инфляции и т. д. Экономика часто создает модели, не имеющие отношения к реальности, но относящиеся к идеальному миру.

Все ключевые идеи, с которыми имеет дело экономика, выходят далеко за ее пределы, а нередко и за пределы науки как таковой. Поэтому стоит смотреть на нее с точки зрения философии, истории, антропологии и психологии.

«Чтобы стать хорошим экономистом, нужно быть или хорошим математиком, или грамотным философом, или же и тем, и другим одновременно», – говорит Седлачек. Но проблема в том, что долгие годы люди уделяли слишком много внимания математике, забывая о человечности. Результатом стали искусственные экономические модели, далекие от реальности и трудно применимые на практике. Автор считает, что для понимания человеческого поведения нужно, прежде всего, изучить, как происходило становление идей, сформировавших нас. В том числе идей о доб­ре и зле.

8_5think

 

Мифы и истории

Анализ экономики древнего мира автор начинает с «Эпоса о Гильгамеше» – литературного памятника, созданного четыре тысячи лет назад. Сюжет этого произведения таков: Гильгамеш – на две трети бог, на одну треть человек – стремится возвести совершенные, невиданные во всем мире стены вокруг своего города Урука. Для этого он старается выжать из своих подданных все, на что они способны, заставляет их много трудиться и запрещает видеться с семьями.

Люди жалуются богам, и те посылают Гильгамешу в виде наказания дикого Энкиду. Однако они с Гильгамешем становятся друзьями и совершают различные подвиги. Потом Энкиду умирает, а Гильгамеш отправляется на поиски бессмертия, впрочем, безуспешно. Заканчивается история там же, где начиналась – возле неприступных стен Урука.

Седлачек отмечает, что вопросы, которые поднимаются в «Эпосе о Гильгамеше» созвучны тем, что интересуют нас до сих пор. Например, мысль о том, что все человеческое в нас только замедляет нашу работу (в данном случае – строительство городских стен), присутствует в экономике и сегодня. Ведь некоторые экономические модели стараются вывести все свойственное человеческой природе за рамки дискурса.

Еще одним важным аспектом произведения автор считает дружбу между Гильгамешем и Энкиду. С точки зрения биологии дружба не является чем-то ценным, однако она необходима для серьезных изменений. «Для эффективного экономического производства достаточно лишь стать членом команды, особенно не вовлекаясь в нее эмоционально, – пишет Седлачек. – Однако для изменения системы, для того, чтобы сломать существующий порядок и отправиться в поход против богов, нужна дружба».

В эпосе можно найти и прародителя принципа невидимой руки рынка: в образе дикого зла, которое после укрощения стало служить на благо людям.

Упоминание о добре и зле в произведении присутствует, однако систематического решения этой проблемы на моральном уровне не предлагается. Зло в этом тексте – нечто внешнее, существующее вне человеческого общества. То есть речь идет о природном зле, которое не творят люди, а которое просто происходит.

Совсем иной подход можно увидеть в Старом Завете. Исторические события здесь развиваются в соответствии с тем, насколько морально ведут себя герои. Зло существует не где-то снаружи, а внутри людей. Природа в Старом Завете символизирует добро и гармонию, а город и цивилизация очень часто обозначают зло.

Этот литературный памятник подарил мировой экономике массу ценных идей. Например, об уважении к законам и частной собственности, прогрессе и линейном восприятии времени. Тора избавила от ореола святости три понятия: правителя, природу и понимание героя. Седлачек уверен, что поиски неба на земле в их светской форме очень похожи на задания, которые сопровождают самые амбициозные экономические цели на протяжении всей нашей истории.

В Старом Завете, наверное, впервые в истории было рассмотрено понятие полезности и был поставлен вопрос: какова связь между добром и злом, которые мы творим, и той полезностью (или неполезностью), которую получим в награду (или в наказание)? Древние евреи предложили два ответа: во-первых, доб­ро – это хорошая инвестиция, во-вторых, доб­ро, которое мы совершаем по расчету, не считается таковым, то есть не окупается.

В Древней Греции вопросы полезности также были не на последнем месте. В те времена существовало два полярных подхода: для стоиков закон был обязательным, а полезность – второстепенной. А для эпикурейцев (гедонистов), напротив, полезность была самым главным – правила должны были устанавливаться на основе именно этого критерия.

10

 

Представители этих подходов не могли сойтись во мнении относительно вопроса: выгодно ли делать добро? И принесут ли хорошие поступки какую-то выгоду? Стоики не видели связи между добром и полезностью. За какие-то поступки мы можем получить в ответ что-то хорошее, за другие – нет, но нас вообще не должно это волновать. Главное – придерживаться правил. Моральность поступка определяется не тем, насколько он полезен, а тем, соответствует ли он правилам.

Для Эпикура же источником этики является эгоизм. А доброта поступка полностью определяется его последствиями, то есть той полезностью, которую он принесет. Таким образом, полезность стала для эпикурейцев путеводной звездой в принятии любых решений.

Сам Адам Смит считал себя стоиком, а гедонизм критиковал за его упрощенный взгляд на мир. По иронии судьбы сегодня множество экономистов считают, что именно эгоизм определяет человеческое поведение, а эту идею приписывают Смиту.

От христианства до Адама Смита

Влияние христианства на формирование современной экономики трудно переоценить. Западное общество во многом ориентируется на то, что говорит религия по тем или иным вопросам (что стоит делать, а чего не стоит делать). «Христианство основывается на ­иудаизме, перенимает немало идей греков и добавляет абсолютно новое понимание спасения, которое в экономическом смысле трактуется как искупление и прощение наших долгов (грехов)», – пишет Седлачек.

Библия полна экономической терминологии и использует социальный и экономический контексты. Один из важных постулатов: «И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим» – является иллюстрацией к этому тезису. Грех в христианском понимании – это и есть долг. Его можно искупить до определенной степени, но если человек накап­ливает слишком много грехов, то становится «банкротом», и ему остается ждать прихода мессии, то есть того, кто искупил бы за него его грехи. Прощение грехов (долгов) – ключевой элемент христианства, который отличает его от других религий.

Удивительно, но те же принципы работают и в современной экономике. Достаточно вспомнить кризис 2008–2009 годов и погашение долгов банков и крупных организаций. Это прощение грехов кажется несправедливым (многие маленькие и средние компании прогорели, никто не простил им долгов). Однако если бы государства не выкупили самые важные банки, мог начаться глобальный финансовый катаклизм. Таким образом, самые большие грешники получили искупление своих грехов, как и в притче об Иисусе.

В Новом Завете дается и ответ на вопрос: выгодно ли делать добро? В Библии мы встречаем понятие Царствия Божьего – пространства, где моральные поступки будут вознаграждены уже после смерти.

Разумеется, при таких условиях земной мир становится в некотором роде антиподом Царствия Божьего. Он не всегда справедлив, может быть опасен, полон зла и искушений. В сущности, экономики добра и зла в земном мире не существует, ведь справедливость можно гарантированно встретить лишь после смерти.

Прежде чем перейти к анализу наследия Адама Смита, Седлачек вспоминает другую историческую личность – Бернарда де Мандевиля. Он известен гораздо менее Смита, однако именно де Мандевиль является настоящим отцом идеи о невидимой руке рынка в той ее форме, которую мы знаем сегодня.

Де Мандевиль был убежден, что общественное благо может и должно базироваться на эгоизме (тезис, который ошибочно приписывают Смиту). Если бы мы полностью избавились от зла в себе, то вскоре наступил бы конец и нашему благополучию. Ведь каждый наш недостаток одновременно означает и спрос на ту или иную услугу или товар.

Скупость (или ненасытность) для де Мандевиля была обязательным условием прогресса. Общество, лишенное недостатков, не смогло бы выстоять в глобальной конкуренции. И, наоборот, если существует разрыв между тем, что у нас есть, и тем, чего мы хотим, то это стимулирует нас накапливать богатство и удовлетворять потребности. Рост спроса для де Мандевиля – один из возможных двигателей прогресса.

Адам Смит вовсе не был сторонником идей де Мандевиля. Главная проблема в том, что Смит оставил после себя весьма противоречивое наследие. Чаще всего упоминают его работу «Богатство народов» (1776 г.), однако несколькими годами ранее он издал книгу «Теория нравственных чувств». В ней Смит рассуждает об этике, дистанцируется от де Мандевиля и его идей об эгоизме. Эти труды не имеют практически ничего общего, что и породило проблему двух Смитов, о которой рассуждает множество экономистов.

Понятие невидимой руки рынка Смит использует в своих трудах всего трижды. И в каждом случае вкладывает в него разный смысл.

По мнению Седлачека, основной вклад Смита в развитие экономики – это утверждение, что общество может существовать только благодаря эмпатии, сочувствию. Он считал, что человек чувствует связь между собой и даже самыми удаленными от него членами сообщества.

Таким образом, распространенное толкование идей Смита является ошибочным. И это неверное толкование ведет экономику неправильным путем, уверен автор. Чтобы понять, почему экономика находится в современном состоянии, нужно изучать двух Смитов, вспомнить о роли этики в обществе. «Основной посыл Смита, который он оставил экономистам, заключается в том, что экономика не должна отодвигать на задний план вопросы морали, ведь именно они и являются ключевыми», – ­утверждает Седлачек.

Проблемы нового времени

Карл Густав Юнг был убежден, что в бессознательном людей живут архетипы, которые практически вечны. Они формируют наши взгляды на мир в нашем сознании. Поэтому изучение легенд, насыщенных архетипами, помогает понять, как изменялось поведение человечества на протяжении истории.

По мнению Седлачека, все, что вложено в наше сознание, лучше всего познается во время кризиса. Сила часто скрывает истинное положение дел, а слабость – открывает его нам. Поэтому именно сейчас, когда человечество переживает кризис за кризисом, мы можем разобраться, в каком состоянии находится мировая экономика, куда движется общество.

Анализируя текущее состояние дел, автор выделяет несколько важных факторов. Во-первых, это пресыщенность западного мира. «В то время как огромная часть мира голодает, проблема нашей цивилизации – как наесться и при этом не наесться», – пишет Седлачек.

 

12_Todo

 

Чем больше у нас есть, тем большего мы хотим. Почему так происходит? Возможно, нам казалось, что чем больше у нас будет, тем меньше нам будет нужно. Мы думали, что удовлетворение потребностей приведет к уменьшению их количества. Но произошло обратное: у богатых желаний больше, чем у бедных. «Каждое удовлетворенное желание порождает новое желание и таким образом оставляет нас неудовлетворенными, – пишет автор. – Поэтому необходимо обращать внимание на каждое новое желание, которое мы себе придумываем, ведь оно становится нашей новой зависимостью. Потребление – это наркотик».

Что может послужить решением этой проблемы? На первый взгляд может показаться, что это аскетизм, однако автор уверен, что хороший ответ – это так называемая шаббатная экономика. Тора говорит, что человек должен работать шесть дней, а седьмой – отдыхать и наслаждаться плодами своего труда. Земля должна отдыхать один раз в семь лет. Раз в 49 лет прощались все долги. Другими словами, с определенной периодичностью результаты аннулировались, система переза­пускалась.

Сейчас же мы не даем себе передышки. Человечество достигло многого, придумало массу изобретений, экономящих время. Однако мы не наслаждаемся освободившимися днями, а инвестируем их обратно в производство, возвращаем их в систему.

Еще один вопрос, которого касается автор, – как не допустить финансовых кризисов в будущем. Один из возможных ответов – в успешные годы страны должны создавать запасы на черный день. Разумеется, одного этого шага недостаточно, чтобы исключить рецессию, но так мы, по крайней мере, расширяем поле для маневра.

Тело и душа экономики

Многие годы люди пытались отделить душу экономики от ее тела: ее лишали этики и смысла, пытались сделать из нее точную науку, основывающуюся исключительно на математике. Седлачек считает, что это было большой ошибкой, в результате которой мы создали немало проблем. А если продолжать в том же духе, то, в конце концов, экономика окончательно станет несправедливой, начнет жить своей собственной жизнью, не будет соответствовать нашим представлениям о ней. «Не существует морального вакуума, – пишет автор. – Весьма вероятно, что сформируется другая мораль, возможно, нечеловеческая».

Вывод таков: экономика должна стоять на обеих ногах, иметь и тело, и душу. Ведь исторически она отделилась от моральной философии, и забывать об этом не стоит.

Сегодня мы пытаемся назначить цену всему. Но на самом деле, хотя все, что нас окружает, имеет ценность, только некоторые вещи имеют еще и цену (на чем и держится рынок продуктов). Поэтому экономика и хромает: ценности с ценой и ценности без цены часто вступают в конфронтацию.

Еще один симптом нашей экономики – усталость. Она словно просит нас притормозить, но мы не слышим ее и только подхлестываем ее и себя в погоне за все более высокими результатами. «А на самом деле достаточно немного повернуть экономику, чтобы в случае снижения спроса, вместо того чтобы уволить 20% сотрудников, работать на 20% меньше», – говорит Седлачек.

Нашему времени не хватает чувства меры. Конечно, материальные вещи – это один из источников удовлетворения, и отказываться от них автор не призывает. Однако это не единственный источник, даже если иногда нам кажется иначе. И человечеству пошло бы на пользу, если бы оно осознало: у него есть очень много, и нужно быть за это благодарным.

467
kmbs
Интеллектуальный партнер проекта Digest