Томас Пикетти
Капитал в двадцать первом веке
28.04.2015
Издатель: Belknap Press (2015)

Капитал в двадцать первом веке

Авторы
Томас Пикетти
Дата обзора
28 апреля 2015
Читать обзор
Слушайте обзор
0:00 0:00
45

Как происходит накопление и распределение капитала

ФОРМУЛА ИМУЩЕСТВЕННОГО НЕРАВЕНСТВА

В ХIX веке Карл Маркс предрекал, что богатство будет концентрироваться в руках все меньшего числа семей. Спустя столетие возобладала иная точка зрения. На рынках, пребывающих на ранних стадиях экономического развития, неравенство доходов возрастает, а по мере роста экономики начинает снижаться. Так утверждал лауреат Нобелевской премии по экономике 1971 года Саймон Кузнец. Как же на самом деле эволюционируют принципы распределения капитала? И станет ли комбинация из экономического роста, конкуренции и научно-технического прогресса основой для достижения большей социальной гармонии?

В стремлении найти ответы на эти вопросы Тома Пикетти исследует динамику распределения капитала и дохода в более чем 20 странах начиная с ХVIII века. Его главный вывод следующий: в долгосрочной перспективе увеличение уровня доходности капитала (r) будет превышать темпы роста экономики (g), что повлечет за собой все большую концентрацию богатства.

ДОХОДЫ И КАПИТАЛЫ

При анализе степени имущественного неравенства автор использует показатель «доля национального дохода, которая приходится на 10% самых богатых семей». Так, во втором и третьем десятилетиях ХХ века в Европе этот показатель составлял 45-50%, в США – немногим более 40%. В конце 1940-х он снизился до 30-35%, после, в 1950-1970 годах, сохранялся на этом уровне. Позднее ситуация изменилась: в период с 1980-х до конца столетия данный показатель вновь составил 45-50%, вернувшись к уровню первых десятилетий ХХ века.

Если же взять концентрацию совокупного капитала, то она всегда была (и есть) гораздо выше, чем концентрация доходов. Как подчеркивает автор, становление среднего класса, обладающего личным состоянием, стало важнейшим изменением в распределении богатства, которое произошло в ХХ столетии в промышленно развитых странах.

Пикетти обращает внимание на то, что несмотря на отсутствие в современном обществе признаков возврата к состоянию имущественного неравенства, которое было перед Первой мировой войной, объемы совокупного капитала, оправившись от потрясений двух мировых войн и Великой депрессии, восстановились до уровня величин, зафиксированных до 1914 года.

В то же время в течение последних 40 лет соотношение капитала к доходу в восьми ведущих промышленно развитых странах постепенно возрастало с примерно 200-300% в 1970-м до 400-600% в 2010-м. Вероятно, в долгосрочной перспективе сегодняшние значения вернутся к величинам XVIII-XIX веков – 600-700%. Возникают вопросы: станут ли главными фигурами в обществе будущего новые «рантье»? Как все же будет эволюционировать кривая концентрации капитала в будущем? И чем можно объяснить тенденцию к большему имущественному равенству, которая проявилась после Первой мировой, особенно если учесть, что до ее начала ничто не указывало на возможность такого развития событий?

РОСТ И БОГАТСТВО

Модели накопления капитала различными семьями могут резко отличаться в зависимости от количества наследников, более и менее удачных инвестиций, моделей потребления и т. д. Но при этом рост уровня имущественного неравенства в обществе является функцией r (доходность капитала) – g (рост экономики). Чем выше данное значение (то есть чем ниже темпы экономического роста), тем быстрее увеличивается изначальное неравенство. Скажем, при r = 5%, а g = 1% владельцам капитала достаточно инвестировать в среднем 1/5 дохода, который приносит состояние, чтобы обеспечить его увеличение на уровне экономического роста, что делает приумножение капитала делом несложным.

В принципе r может превышать g на протяжении длительного периода времени. Так оно и было вплоть до промышленной революции. В те времена рост экономики составлял где-то 0,1-0,3%, а доходность земельных активов – примерно 5%. Годовой доход в 1 тыс. фунтов стерлингов можно было обеспечить, обладая активами стоимостью 20 тыс. В определенном смысле это был фундамент доиндустриального общества: при условии, что r > g, можно было жить безбедно.

Хотя принято считать, что промышленная революция кардинально изменила такое положение дел, Тома Пикетти пришел к выводу, что ее влияние оказалось не настолько сильным, как полагают. Так, экономический рост в первые десятилетия индустриальной эпохи в среднем увеличился с почти нуля до одного-двух процентов, но и доходность капитала также возросла. Соответственно разница между двумя величинами изменилась мало. Тогда как в ХХ веке человечество столкнулось с уникальной комбинацией факторов. Уничтожение состояний в ходе двух мировых войн, инфляция, волна банкротств во времена Великой депрессии – все это обусловило низкий уровень доходности капитала. Одновременно темпы экономического роста были весьма высоки. В Германии, Франции и Японии они составили 5% в 1950-1980 годах. Главными факторами роста стало послевоенное восстановление экономики и демографический взрыв (эффект беби-бума). В будущем темпы увеличения экономики, скорее всего, будут снижаться, приближаясь к 1-2%, по крайней мере, если, как обещают прогнозы, рост населения пойдет на спад.

«Таким образом, глобальный рост на протяжении трех последних столетий можно представить в виде кривой с очень высоким пиком», – отмечает автор. Если рост населения и промышленного производства на душу населения постепенно увеличивался в течение ХVIII-XIX и особенно XX веков, то сейчас эти показатели стремятся к более низким значениям, которые, вероятно, сохранятся на протяжении всего XXI века.

Еще один фактор, который способствует увеличению имущественного неравенства, – чрезмерная сложность и дерегуляция финансового рынка, что позволяет увеличивать норму доходности капитала. Так, в 1987-2013 годах состояние первой шестерки из перечня миллиардеров по версии Forbes возрастало на 6-7% ежегодно, в то время как средние значения дохода и капитала в мире увеличивались всего лишь на 2% в год. Аналогично выглядит ситуация и с дарственными фондами крупных университетов: чем больше сумма первоначальных пожертвований, тем выше уровень доходности.

В начале 1970-х совокупная сумма капитала промышленно развитых стран соответствовала сумме их национального дохода за период от двух до трех с половиной лет. А в 2010 году она приравнивалась к сумме национального дохода за период от четырех до семи лет. «Вывод очевиден: мы становимся свидетелями впечатляющего упрочения позиций частного капитала, иными словами, формирования патримониального капитализма нового типа», – заключает Пикетти.

ПОБЕДА ЗНАНИЙ НАД КАПИТАЛОМ?

Привычными за последние десять лет стали высказывания о грандиозных возможностях, дарованных интернетом, возрастающей ценности знаний и новых идей. Казалось бы, есть все предпосылки, чтобы меритократические принципы если и не победили, то хотя бы предотвратили дальнейший рост имущественного неравенства. Но автор считает данную точку зрения нереалистичной. «После Второй мировой принято полагать, что торжество человеческого капитала над капиталом традиционным (земля, недвижимость, финансы) неизбежно и закономерно. К этому ведет естественный и необратимый процесс, движимый технологическими и чисто экономическими факторами», – пишет Тома Пикетти. При этом он отмечает, что результаты исследования в полной мере подтверждают правоту тех, кто относит причины роста на счет главным образом политических факторов.

642

По мнению автора, «движение в сторону экономической и технологической рациональности вовсе не означает движение в направлении рациональности демократической и меритократической». Основная причина этого проста: у технологии, как и у рынка, нет каких-либо ограничений, в том числе и тех, что базируются на принципах морали. Конечно, развитие технологий увеличило потребность в знаниях, но также возрос спрос на офисы, оборудование, патенты и т. д. В итоге стоимость «не человеческого» капитала поднялась так же быстро, как и квалифицированного труда. «В целом рост современной экономики, в основе которого увеличение продуктивности труда, позволил избежать апокалипсиса, который предвещал Карл Маркс, и сбалансировать процесс накопления богатства. Однако он практически не изменил глубинную структуру капитала», – отмечает автор.

В общем, ситуация, когда кто-то по окончании учебы оказывается в кресле директора родительской компании, а кто-то навсегда растворяется в толпе низкооплачиваемых «тружеников», мало связана с вопросом способностей и знаний. Скорее всего, это подтверждение того, что система работает без сбоев.

ГЛОБАЛЬНЫЙ НАЛОГ

Автор пишет, что «идея глобального налога на капитал выглядит утопичной, что, впрочем, никак не умаляет ее полезности». Внедрение чего-то подобного сложно представить в ближайшем будущем, но данный инструмент может служить точкой отсчета, которая даст возможность оценивать альтернативные подходы. Такой налог потребует невиданного прежде уровня международного сотрудничества. Достичь этого сложно, однако страны, которые стремятся идти в этом направлении, могут действовать постепенно, начиная с регионального уровня, например с Европы.

Если же говорить о формах международного взаимодействия в сфере обмена банковской информацией, то предложенные решения пока далеки от идеала. Так, едва ли можно говорить о реальных подвижках в этом направлении без введения очень жестких санкций для банков и даже государств, которые чувствуют себя гораздо комфортнее в условиях финансовой непрозрачности. Отметим, что уже сейчас практически нет технических препятствий для глобальной консолидации информации об активах клиентов банков и финансовых учреждений. Как считает Тома Пикетти, целью, пусть даже и отдаленной, должен стать прогрессивный годовой налог на личный капитал или на чистую номинальную стоимость абсолютно всех активов, которые контролирует индивид (заодно можно будет проверить правильность цифр, которые фигурируют в рейтингах богатейших людей мира).

Налог на недвижимость используют почти во всех странах. Но его базой является только недвижимое имущество, а финансовые активы остаются «незамеченными». Еще один изъян: недвижимость облагается налогом по единообразной ставке или же почти по таковой. Кроме того, не учитывается сумма долговых обязательств, поэтому те, кто выплачивают немалые суммы для погашения кредитов, платят такие же объемы налогов, что и лица без текущих долгов.

Но при всех своих недостатках такие налоги генерируют достаточно большие поступления, как правило, на уровне 1-2% суммы национального дохода. А налоги на недвижимость в некоторых странах, в частности в США, основаны на практически совершенных процедурах оценки, которые автоматически учитывают поправку на постоянно меняющиеся рыночные значения стоимости. В принципе, такие методики можно стандартизировать и применять к иным классам активов.

В таких странах, как Франция, Швейцария, Испания, также есть прогрессивный налог на совокупное личное богатство. Казалось бы, их идеология должна быть очень близкой к предлагаемому глобальному налогу на капитал. Но это не совсем так: данные налоги не охватывают многие классы активов и основываются на величинах, имеющих мало общего с рыночными значениями. Некоторые страны, например Германия и Швеция, отказались от таких налогов именно в силу их несовершенства. Однако опыт применения указанных подходов может стать крайне полезным, если дело дойдет до реальной разработки глобального налога на капитал.

Главной целью предлагаемого налога, как подчеркивает автор, является не финансирование социального государства, а регулирование капитализма. В целом он призван решить две задачи: 1) положить конец ничем не ограниченному увеличению имущественного неравенства; 2) создать эффективные механизмы регулирования банковской и финансовой сферы, чтобы предотвратить кризисы. Достичь этих целей реально только при условии обеспечения прозрачности деятельности демократических и финансовых институтов. А для этого необходима полная ясность, кто какие активы контролирует в мире.

Кроме того, важно понимать, что глобальный налог на капитал – это нечто большее, чем просто налог. В процессе его разработки придется выработать четкие определения различных типов активов, правила оценки активов, пассивов и собственного капитала. Стандарты и процедуры, которые сейчас используют частные аудиторские фирмы, оставляют желать лучшего. Из-за присущих им изъянов они в немалой степени поспособствовали громким финансовым скандалам, за которыми мир наблюдает с начала ХХI века.

РЕГУЛИРОВАНИЕ КАПИТАЛА

Еще одним способом сдерживания усугубления имущественного неравенства может стать контроль за движением капитала. Тома Пикетти иллюстрирует данный подход на примере Китая.

В этой стране действуют жесткие механизмы контроля за потоками входящего и исходящего капитала. К примеру, никто не может приобрести китайскую фирму или же инвестировать в нее без согласия государства. Для его получения, как правило, иностранный инвестор должен согласиться на роль миноритария. Аналогичное разрешение требуется также для вывода активов за пределы КНР.

Тогда являются ли китайские миллионеры и миллиардеры, чьи имена все чаще фигурируют в глобальных рейтингах самых богатых людей мира, истинными владельцами своего состояния? Могут ли они, например, вывести все свои деньги из страны, если того пожелают, как это в состоянии сделать российский олигарх? Хотя ответы на такого рода вопросы покрыты завесой тайны, очевидно одно: китайское понимание сути права собственности отличается от европейского или американского. В его основе сложный и динамичный набор, включающий в себя как права, так и обязанности.

Контроль за передвижением капитала в Китае более жесткий, чем, скажем, в России. Поэтому утверждения западных СМИ о том, что китайские лидеры богаче своих американских коллег, едва ли выдержали бы критику в случае проведения скрупулезного анализа состояний.

Также в Китае действует прогрессивный подоходный налог на доход, который инвестируется в образование, здравоохранение и инфраструктуру в больших масштабах, чем в иных развивающихся экономиках, например в Индии.

Автор подчеркивает, что он «вовсе не стремится быть глашатаем преимуществ китайской системы регулирования капитала, непрозрачной и, вероятно, малоустойчивой». Но факт остается фактом: она все же выполняет свою главную задачу – препятствует росту имущественного неравенства. А если руководство страны пойдет на принятие принципов прозрачности, демократии и верховенства права, которые являются спутниками любой конструктивной налоговой системы, то возникнут достаточно благоприятные условия для внедрения налога на капитал. В некоторых аспектах Китай подготовлен к этому лучше, чем Европа, ведь она стоит перед проблемами политического и налогового характера, которые могут проявиться через некоторое время.

В любом случае, если европейские страны не объединят усилия для регулирования капитала, Китай получит безусловное преимущество.

Пять основных мыслей

  • В долгосрочной перспективе рост уровня доходности капитала превысит темпы роста экономики, что повлечет все большую концентрацию богатства.
  • Роль знаний и квалификации в технологическую эпоху возросла не настолько, чтобы поставить под сомнение критическую значимость капитала.
  • Рост экономики в послевоенные десятилетия – результат взаимодействия уникальных факторов, в будущем он будет замедляться.
  • В немалой степени усугубление неравенства доходов обусловлено формированием класса суперменеджеров.
  • Глобальный налог на капитал – единственный инструмент для предотвращения непомерной концентрации реальной власти в руках узкой группы богатейших людей мира.

Стоит задуматься

  • Готовы ли вы обеспечить прозрачность финансовой информации внутри компании?
  • Базируется ли культура вашей компании на меритократических принципах?
  • Как стоит изменить корпоративную культуру, чтобы она стала более справедливой?

Следует сделать

  • Проанализировать оправданность зарплат топ-менеджеров.
  • Модифицировать систему оплаты, чтобы привести ее в соответствие с реальной ценностью вклада сотрудников.
  • Разработать систему постепенного формирования более эгалитарной корпоративной культуры.
45