Стивен Пинкер
Просвещение сегодня: в защиту рациональности, науки, гуманизма и прогресса
23.04.2019
рекомендует
alt tekst
Издатель: Penguin, Год выпуска: 2018

Просвещение сегодня: в защиту рациональности, науки, гуманизма и прогресса

Рейтинги:

— Самая вдохновляющая книга по мнению Билла Гейтса
— Издание вошло в список топ-10 бестселлеров Sunday Times
— Сразу же после выхода книга стала лучшей книгой месяца на Amazon

Об авторе:

Стивен Пинкер – профессор психологии в Гарвардском университете, популяризатор науки, всемирно известный эксперт в сфере языка и разума. В 2004 году был назван журналом Time одним из 100 наиболее влиятельных учёных и мыслителей в мире.

Рекомендовано Киево-Могилянской Бизнес-Школой
Авторы
Стивен Пинкер
Дата обзора
23 апреля 2019
Слушайте обзор
0:00 0:00
1k

Основная идея

Сложные вызовы и проблемы, возникающие перед человечеством, порождают немалый пессимизм. В результате под сомнение ставится и будущее нашей цивилизации, и прогресс как таковой. Стивен Пинкер опровергает эти тезисы. Основываясь на фактах, он показывает: несмотря ни на что, человечество продвигается вперед в таких важнейших измерениях нашего бытия, как жизнь, здоровье, образованность, безопасность, мир, счастье. Истоки этих и иных благ – в конкретном историческом периоде, получившем название «эпоха Просвещения».

Значимость идеалов Просвещения

По убеждению Стивена Пинкера, сегодня идеалы Просвещения приобретают особую актуальность и, как никогда ранее, нуждаются в защите. Главную опасность он видит в непонимании сути прогресса. Дары эпохи Просвещения, по крайней мере в развитых странах, принимаются как данность. Среди прочего к ним относятся: понимание человеческой жизни как высшей ценности, распространение знаний, изобилие продуктов, доступность чистой воды, безопасность на улицах, лекарства, защищающие от смертельно опасных болезней.

Антипод прогресса – дефицит, инфекции, невежество, смертельная опасность как элемент ежедневного существования – то, с чем и сегодня сталкиваются жители ряда менее благополучных регионов мира. Все это в восприятии большинства осталось в далеком прошлом. Непонимание смысла прогресса часто порождает скептическое отношение к таким вдохновленным Просвещением институтам, как либерализм, демократическое правление и международное сотрудничество. Такое отношение может воплотиться в некие «измы» и в итоге повлечь трансформирование упомянутых выше институтов в их примитивную противоположность.

Сущность Просвещения: sapere aude

В своем эссе «Ответ на вопрос: что такое Просвещение?» (1784 г.) Иммануил Кант написал: «Просвещение – это выход человека из состояния своего несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине. Несовершеннолетие есть неспособность пользоваться своим рассудком без руководства со стороны кого-то другого. Несовершеннолетие по собственной вине – это состояние, причина которого заключается не в недостатке рассудка, а в нехватке решимости и мужества пользоваться им без руководства со стороны кого-то. Sapere aude! – Имей мужество пользоваться собственным умом! – таков, следовательно, девиз Просвещения».

Эту же мысль, но уже на языке XXI века высказал британский физик Девид Дойч. В своей книге «Начало бесконечности» (The Beginning of Infinity) он утверждает, что, если нам хватит мужества знать и понимать, прогресс станет возможным в всех сферах: научной, политической и нравственной.

Оптимистичная цивилизация открыта по своей сути и не боится новшеств. Ее институты беспрерывно совершенствуются, и важнейшее знание, которое они в себе воплощают, – это знание о том, как распознавать и устранять ошибки.

Оптимизм – это теория о том, что любое зло обуславливается недостатком знаний. Проблемы неизбежны, поскольку наша система знаний всегда будет бесконечно далека от завершенности. Некоторые проблемы очень сложны. Однако ошибочно путать сложные проблемы с теми, которые не поддаются решению. Каждое конкретное зло представляет собой проблему, которую можно разрешить.

Эпоха Просвещения породила изобилие идей, многие из которых противоречили друг другу. Однако четыре темы связывали их воедино: рационализм, наука, гуманизм и прогресс.

Рационализм 

Всякий раз, когда в разговоре или споре мы обосновываем свою точку зрения, опираясь на убеждения, соответствующие стандартам логических или научных толкований, мы используем разум в значении, которое в него вкладывали мыслители Просвещения. По словам Пинкера, если у мыслителей Просвещения было что-то общее, так это требование неуклонно следовать стандартам рационализма в объяснении мироздания и не полагаться на заблуждения, генераторы которых — вера, догма, авторитет, харизма, мистицизм, гадание, интуиция или интерпретация священных писаний.

Enlightenment _5мыслей_rus

 

Наука

Он верил, что ведьмы способны поднять шторм и потопить корабли. Верил в оборотней и в то, что Цирцея на самом деле превратила спутников Одиссея в свиней. Верил, что металл возможно трансформировать в золото (хотя и сомневался, что кто-то знает, как это сделать) и, что тело убитого будет истекать кровью в присутствии убийцы. Верил, что радуга – это знак Бога и что кометы предвещают зло.Значимость научной революции XVII века очень сложно оценить с позиций сегодняшнего дня, так как ее достижения являются для современного человека чем-то совершенно очевидным. Однако историк Дэвид Вуттон напоминает о том, каким было мировоззрение образованного англичанина в 1600 году.

Образованный потомок этого англичанина, живший 130 лет спустя, уже не верил ни в эти, ни в иные предрассудки. Он пребывал в мире, способом познания которого являлся скептицизм, открытая дискуссия и эмпирические опыты.

Если нам хватит мужества знать и понимать, прогресс станет возможным в всех сферах

Одной из новых областей знаний, рожденных Просвещением, стала наука о человеке. Ученые той эпохи писали о моральных ценностях, которые нас объединяют, о деструктивных эмоциях и заблуждениях, которые разъединяют, о погрешностях человеческого мышления, часто разрушающих даже идеально продуманные планы.

Анализируя данные, в том числе и привозимые путешественниками из дальних и ближних странствий, они вычленяли то общее, что присуще всем людям, отделяя это от особенностей, обусловленных социальным, национальным и культурным контекстом. В итоге была выведена идея универсальности человеческой природы, объединившая практически всех просветителей – даже тех, между которыми существовали глубокие противоречия по другим вопросам.

Гуманизм

Поскольку нам дана способность разделять чувства других, ничто не может воспрепятствовать расширению сферы эмпатии – от семьи и племени до всего человечества. Особенно если разум заставляет нас понять, что не может быть ничего уникального ни в нас самих, ни в группах, к которым мы принадлежим. Таким образом, мы вынуждены принять космополитизм – гражданство мира.Из идеи универсальности человеческой природы органично вытекает еще один идеал Просвещения, коим является гуманизм. В его основе лежит тезис о том, что привилегии и благополучие каждого отдельного человека (как взрослого, так и ребенка) являются несоизмеримо более важными, чем слава племени (в широком смысле этого слова), расы, нации или религии. Именно отдельные люди, а не группы испытывают радость и боль, удовлетворенность и страдание. А способность человека к состраданию и сопереживанию – ключ к пониманию внутреннего мира других людей, в том числе и тех, кто не принадлежит к его племени.

Прогресс

Его представители считали, что человеческая природа должна стать предметом активного воздействия. «Человечество родится вновь и будет жить в упорядоченном взаимодействии с единым целым», – утверждали они. Одним из способов воплощения этих тезисов стали проекты реновации многих американских городов в 1960-х, заменившие комфортные жилые районы на автострады, высотки, открытые всем ветрам плазы. Хотя такого рода события иногда связывают со словом «прогресс», оно звучит иронично, – замечает автор.Прогресс в трактовке мыслителей Просвещения являлся соединением рациональности, научной мысли и гуманизма. Данную трактовку Пинкер противопоставляет пониманию прогресса представителями некоторых интеллектуальных движений ХХ века, например, направления, которое политолог Джеймс Скотт назвал «авторитарным высоким модернизмом».

В условиях эффективно функционирующего рынка дешевле что-то купить, чем украсть

Мыслители Просвещения исходили из того, что человеческую природу не следует пытаться совершенствовать. Хотя она и страдает многими изъянами, но содержит также и семена собственного улучшения. Но для этого нужны нормы и институты, способные направить узкие личные интересы в русло универсальных благ. Среди таких норм – свобода слова, ненасилие, кооперация, космополитизм, права человека и признание склонности людей к предвзятости суждений. Среди институтов – демократическое правление, закон, медиа, школа, международное сотрудничество и рынок.

Enlightenment _1_rus

Как отмечает Пинкер, экономический обмен может сделать общество не только богаче, но и лучше. В условиях эффективно функционирующего рынка дешевле что-то купить, чем украсть, а другие люди представляют для вас большую ценность живыми, а не мертвыми.

Идеи контрпросвещения

На протяжении последующих веков идеалы Просвещения многократно сталкивались с критикой, неприятием и отрицанием. Жан-Жак Руссо, Иоганн Гердер, Фридрих Шеллинг и другие философы отрицали, что разум может быть отделен от эмоций, что человек не обязательно является продуктом своей культурной среды, что есть ценности одинаково значимые в разные времена и в разных странах.

Напротив, – утверждали эти и иные мыслители, – человек является частью некой целостности: культуры, расы, нации, религии или исторической силы. Героическая борьба (а не прозаическое решение проблем) – высшая цель. Насилие — это часть природы, и его невозможно убрать, не обедняя жизнь. «Есть только три группы, достойные уважения: священник, воин и поэт», – писал Шарль Бодлер.

По словам Пинкера, как ни странно, в XXI веке идеи контрпросвещения поднимают на щит представители удивительно широкого спектра элитных культурных и интеллектуальных течений. Идею о том, что мы должны использовать коллективный разум для повышения благополучия и уменьшения страданий, считают грубой, наивной, исповедуемой малодушными и обывателями.

Первым наиболее очевидным антиподом идеологии Просвещения, по мнению Пинкера, является религия (в частности, потому что требование принятия на веру, по сути, отрицает идеал рациональности). Второй антипод – идея о том, что люди представляют собой элементы, потребляемые неким суперорганизмом: кланом, племенем, этнической группой, религией, расой, классом или нацией. С этой позиции высшее благо – слава того или иного коллектива, а не благополучие составляющих его индивидов. Противоречие между этой идеологией и гуманизмом выражают, к примеру, известные слова Горация «Dulce et decorum est pro patria mori» («Отрадно и почетно умереть за отечество»), а также знаменитая фраза Джона Кеннеди на инаугурации в 1961 году: «Не спрашивай, что твоя страна может сделать для тебя, спроси, что ты можешь сделать для своей страны».

Enlightenment _задуматься-сделать_rus

 

Своего рода светской религией автор называет широкий диапазон политических идеологий (от крайне левых до крайне правых), дающих своим адептам «сообщество одинаково мыслящих братьев и сестер, катехизис, содержащий основные тезисы их вероучения, широко популяризированную демонологию и блаженную уверенность в неоспоримой правоте своего дела».

Если же говорить о том общем, что объединяет практически всех критиков Просвещения (правых, левых и прочих), то это лейтмотив «цивилизация идет к упадку». В своей книге «Идея упадка в западной истории» Артур Герман описывает, как на протяжении 200 лет «провидцы» конца цивилизации пророчили, среди иного, культурный, политический и экологический коллапс. А социолог Роберт Нисбет замечает в книге «История идеи прогресса» (History of the Idea of Progress): «Скептицизм относительно прогресса, который в XIX веке ограничивался немногочисленными представителями интеллектуальной среды, в последней четверти XX столетия распространился не только на подавляющее большинство интеллектуалов, но и на миллионы иных людей, живущих на Западе».

Цена прогресса

Кто же прав в этом споре? И как оценить реальное состояние дел в мире? Стивен Пинкер предлагает использовать простые подсчеты. Каково соотношение людей, ставших жертвой насилия, и тех, кто продолжает жить? Сколько больных, голодных, неграмотных, живущих за чертой бедности, подвергающихся репрессиям и пыткам? Эти цифры растут или уменьшаются?

Ум, настроенный на вычисления, несмотря на ассоциации со способом мышления «ботаника», на самом деле является просвещенным с точки зрения морали, поскольку он присваивает каждой человеческой жизни равную ценность, не отдавая предпочтения тем, кто для нас дороже всех или кто самый фотогеничный. Такой способ мышления дает  надежду, что мы сможем выявить первопричины страданий и, соответственно, узнать, как их искоренить.

Около двух третей книги – это информация, иллюстрирующая поступательность продвижения вперед в разных измерениях человеческого благополучия, в том числе таких важнейших, как жизнь и здоровье.

Жизнь

Прогресс принес снижение детской смертности в сотни раз. Позитивные изменения произошли также в самых бедных регионах мира. В 1960-х в странах Центральной Африки умирал каждый четвертый ребенок; в 2015-м – каждый десятый.Едва ли кто-то возьмется оспаривать то, что жизнь – это лучше, чем смерть, и что увеличение продолжительности жизни является важнейшим достижением современной цивилизацииСегодня новорожденный ребенок имеет реальные шансы дожить до преклонных лет. Но еще в XIX веке в Швеции, одной из самых богатых стран мира, до трети детей умирало, не дожив до пяти лет (а в некоторые годы количество умерших детей доходило до половины). В иных европейских странах наблюдалась не менее печальная картина. От утраты ребенка не были защищены даже самые благополучные семьи. Двое детей Чарльза Дарвина умерли в младенчестве, а его любимая дочь Энни – в возрасте 10 лет.

Болезни

Столетиями люди боролись с инфекциями с помощью молитв, заговоров, жертвоприношений, кровопусканий и иных аналогичных средств. Вплоть до XX века города утопали в экскрементах, вода в озерах и реках была вязкой от отходов, а их жители стирали вещи в водоемах с коричневой жижей, которую использовали и как питьевую воду. Сами врачи представляли угрозу для здоровья людей: проведя вскрытие в одном помещении, они переходили в соседнее, где, не помыв руки и не продезинфицировав инструменты, осматривали пациентов, зашивали раны либо принимали роды. Так продолжалось вплоть до того момента, когда Игнац Цеммелвейс (1818–1865 гг.) и Джозеф Листер (1827–1912 гг.) не начали, преодолевая жесточайшее сопротивление, внедрять в медицинскую практику антисептические принципы.На протяжении большей части истории человечества основной причиной смертей были инфекционные заболевания. В 1836-м самый богатый человек мира Натан Ротшильд скончался от инфекционного абсцесса. Одиннадцатый президент США Джеймс Полк умер от холеры в 1849-м, через три месяца после истечения срока его президентских полномочий. В 1924-м 16-летний сын тридцатого президента США Калвина Кулиджа погиб из-за инфекции, занесенной в волдырь на пальце во время игры в теннис.

Забывая первопроходцев, совершавших открытия, мы рискуем совершить один из самых больших грехов – грех неблагодарности

Анестезия, переливание крови, антибиотики и множество иных прорывов в медицине – все это шаг за шагом останавливало наступление некогда смертельно опасных болезней. В 1977 году в Сомали был диагностирован последний случай оспы, только в XX веке убившей 300 млн человек. Этим триумфом мы обязаны английскому врачу Энтони Дженнеру, который в конце XVIII века изобрел вакцину против оспы. Но многим ли известны имена этих и иных первопроходцев? Популяризируются ли в современной культуре открытия, которым человечество обязано спасением миллиардов жизней? Стивен Пинкер высказывается по этому поводу так: «Вероятно, грех неблагодарности так никогда и не попадет в число главных семи, но в Дантовом аду есть девятый круг – именно там может оказаться интеллектуальная культура после 1960-х из-за амнезии по отношению к тем, кто победил болезни».

Богатство

Со времени начала промышленной революции в 1820-м мировой валовый продукт увеличился в сто раз, а с начала эпохи Просвещения в XVIII веке – в двести. В 2008 году средний доход на душу населения мира сравнялся с аналогичным показателем для Западной Европы в 1964-м. В том же 2008 году средний доход на душу населения в Китае и Индии был таким же, как в Швеции в 1950-м и 1920-м соответственно.Прогресс принес с собой определенный уровень благосостояния в большей части мира, и сегодня нам сложно представить уровень нищеты, царившей в нем на протяжении столетий. Жизнь тех времен, хотя иногда и ассоциируется с пасторальной простотой, была далекой от идиллии. Что тогда означала бедность, хорошо раскрывает следующая фраза: «Если вы могли позволить себе купить хлеб, чтобы прожить еще один день, то вы не были бедны». А итальянский историк-экономист Карло Чиполла показывает такую картину: «В доиндустриальной Европе покупка одежды (либо ткани для нее) оставалась роскошью, которую обычные люди могли себе позволить в течение жизни несколько раз. Одной из главных задач больничных администраций было следить за тем, чтобы вещи умерших отдавали законным наследникам, а не присваивал кто-то из работников. Во время эпидемий чумы городским властям приходилось прикладывать огромные усилия для того, чтобы изымать и сжигать одежду покойников».

Анализируя первопричины этого «великого бегства» из бедности, Пинкер, среди прочего, рассматривает роль коммерции. В XVIII веке отношение к торговле стало меняться – сначала в Англии и Нидерландах, а затем и в других европейских станах. Наполеон презрительно окрестил англичан «нацией лавочников», но в то время их заработки были на 85% выше, чем у французов, а потребление калорий больше на треть.

Вольтер и другие философы Просвещения высоко ценили дух коммерции, видя в нем действенное средство для преодоления межрелигиозной вражды: «Лондонская королевская биржа – место, достойное почтения. Представители разных наций встречаются там ради блага всего человечества. Еврей, магометанин и христианин торгуют между собою, как будто исповедуют одну религию, а неверными для них являются исключительно те, кто не может расплатиться».

Неравенство

Состояние современного общества жестко критикуют некоторые известные экономисты из-за углубления социально-имущественного неравенства, что начало особенно проявляться во второй половине XX века. Однако, по убеждению Пинкера, определяющим для прогресса является снижение уровня бедности. И если это последовательно осуществляется, тогда то, что богатые становятся еще богаче, не имеет практически никакого значения.

Отправная точка для понимания неравенства в контексте прогресса — признание того, что неравенство доходов не является базовым элементом благополучия настолько же, насколько состояние здоровья, образование и безопасность. Как заметил философ Гарри Франкфурт в изданной в 2015 году книге «О неравенстве» (On Inequality), «с точки зрения морали не важно, одинаково ли богаты все; каждый должен иметь достаточно – вот что значимо».

С точки зрения морали не важно – одинаково ли богаты все; каждый должен иметь достаточно – вот что значимо

Иллюстрацией гуманизма, основанного на принципах прогресса, является то, что иногда называют эгалитарной революцией. В развитых странах Запада доля расходов на социальные нужды возросла в среднем до 22% ВВП (с 1,5% в начале XX века). Для эгалитарных стран характерен более высокий уровень образованности населения, большая культурная однородность и более совершенная система государственного управления.

Серединный путь классического либерализма

Принципы эгалитаризма сталкиваются с жесткой критикой, в частности, со стороны тех, кто стоит на позициях правого либертарианства. Для них догмой является то, что любая сумма расходов, направленных на социальную защиту, – это всегда слишком много, а прогрессивное налогообложение является посягательством на личную свободу, отмечает Пинкер, добавляя при этом, что идеал прогресса в одинаковой степени противоречит идеологиям как левого, так и правого толка.

Тоталитарные формы правления, появившиеся в XX веке, не были порождением государства всеобщего благоденствия, скатившегося по скользкому склону. Их навязали те, кто исповедовал фанатичные идеологии. В свою очередь, страны, соединившие свободный рынок с прогрессивным налогообложением и щедрым финансированием систем социальной защиты (в частности, Канада и Новая Зеландия), обошли другие (например, США) во всех измерениях человеческого благополучия (более низкий уровень преступности и детской смертности, большая образованность и продолжительность жизни). Не существует ни одной развитой державы, которая руководствовалась бы принципами правого либертарианства, равно как и не существует реалистичного видения построения такого государства.

Иными словами, прогресс (в значении, которое в него вкладывали мыслители Просвещения) несовместим с любыми идеологическими крайностями.

Человеческая изобретательность, сочувствие и сопереживание – основа всех позитивных сдвигов, происходящих в мире

Политическая идеология противоречит принципам рациональности и научного мышления. Она вносит сумятицу в головы, заставляя выносить суждения, искаженные идеологическими догмами; возрождает примитивное племенное мышление и отвлекает от размышлений над тем, как реально улучшить мир. Наши главные враги – не политические противники, а энтропия, обрекающая замкнутые системы на деградацию, эволюция, закрепившая изъяны человеческой природы, и, самое главное, невежество – нехватка знаний о том, как подходить к решению наших проблем.

Более правильно рассматривать процесс общественного развития как непрерывный эксперимент и непредвзятый отбор лучших идей, независимо от того, на каком отрезке политического континуума они были созданы. Сатирик Пет Паульсен как-то заметил: «Государство, где воцаряются левые или правые, будет вечно двигаться по замкнутому кругу».

Путь к рациональности

Утверждая идеал разума, мыслители Просвещения исходили также из того, что человеческой природе присуща иррациональность. Мы постоянно попадаем в различные когнитивные ловушки, из-за чего неправильно оцениваем события и явления. И преодолеть это, не прилагая целенаправленных усилий, невозможно.

Enlightenment _2_rus

В 1980-х психолог Филип Тэтлок начал проводить исследование с целью определить, что отличает самых лучших прогнозистов от «оракулов», которые часто ошибаются, но никогда не сомневаются. Проанализировав на протяжении 20 лет 28 тыс. прогнозов, ученый сделал нелицеприятный вывод о том, что в среднем точность прогнозов была такой же, как если бы их делали шимпанзе. Далее с 2011-го по 2015-й Тэтлок вместе с психологом Барбарой Меллерс провели серию турниров, чтобы выявить суперпрогнозистов. Что же отличает лучших из лучших от их посредственных и плохих коллег? Как отмечают авторы, худших отличала изначальная настроенность на одну «большую идею», например, на левую либо правую, оптимистичный или пессимистичный сценарий.

При всем разнообразии идеологических предпочтений мышление каждого из них было идеологизированным по сути. Они стремились втиснуть сложные проблемы в рамки предпочитаемых причинно-следственных связей, а то, что не вписывалось, отбрасывалось как малозначимое. Проводя анализ, они концентрировались на обосновании своей правоты и неправоты оппонентов. Если же ошибочность их суждений становилась очевидной, они не спешили это признавать и говорили: «Посмотрим».

Зато лучшие прогнозисты превзошли по результативности не только всех прочих, но и офицеров спецслужб, имевших доступ к конфиденциальной информации. Они подходили к оценке утверждения как к гипотезе, требующей тестирования, и обнаружили хорошее знание когнитивных искажений и стремление их избегать. Также их отличает характеристика, которую психолог Джонатан Бейрон назвал «активной открытостью ума».

Эпоха Просвещения неразрывно связана с гуманистической революцией. Об этом напоминает Стивен Пинкер на протяжении всей книги. Человеческая изобретательность, сочувствие и сопереживание – основа всех позитивных сдвигов, происходящих в мире. Благодаря этим качествам в последние столетия жизнь кардинально изменилась, став более долгой, здоровой, богатой, безопасной, счастливой, умной, глубокой и интересной.

1k
kmbs
Интеллектуальный партнер проекта Digest