На сайті здiйснюються технічні роботи, у зв'язку з чим можливе некоректне відображення статей. Просимо вибачити за тимчасові незручності.

Феномен русского купе

Наразі цей матеріал доступний лише російською. Ми працюємо над тим, щоб додати українську версію. Перепрошуємо за тимчасові незручності.


Сижу в шведском поезде. В соседнем кресле — девушка, которая читает и пишет.
Читает книгу о русской поэзии Серебряного века, о Мандельштаме и что-то записывает в свою тетрадь. Читает и пишет на шведском языке. Она даже не догадывается, что рядом с ней сидит человек, который знает почти всю поэзию Мандельштама наизусть. И не только Мандельштама, но и всех поэтов Серебряного века.
Почему я не открываюсь, почему не затеваю разговор о русской поэзии — ведь впереди шесть часов езды из Стокгольма в Мальмё?!
Звонит ее мобильный телефон. Из телефонного разговора я узнаю, что она студентка Лундского университета и что у нее «горит курсовая работа по русской поэзии».
Но и это я не могу комментировать, ибо «не имел права» слышать ее разговор.
Мне очень хочется разговориться, поделиться разными мыслями о русской и шведской поэзии. Что поделаешь? Такой характер! Но я молчу. Не заговариваю с ней о поэзии, не стремлюсь помочь студентке в ее курсовой. Потому что, согласно неписаному закону, я НЕ ИМЕЛ ПРАВА заглядывать в ее книгу и ее тетрадь! И никак не мог увидеть, что она пишет именно о Мандельштаме. К тому же в ее планы входит именно поработать во время этой шестичасовой поездки. И еще одна важная деталь: серьезно заговорить с человеком в шведском поезде — нарушить неписаный закон, внедриться на его, человека, территорию. У каждого — свой мир. И для нарушения этого мира необходимы очень веские основания. Так и проехали весь путь, не заговорив.
Красиво? Правильно? Логично? Вроде бы да. Но мне почему-то дискомфортно. И вроде бы все понимаю. Всю логику, весь западный менталитет. Всю идею невмешательства.
А тоскливо! Наверное, они правы. Но воспитанный с детства на том, что я называю «феноменом русского купе», поймет меня. Я рассказываю шведам (и не только) о «русском купе» и часто вижу горящие глаза, слышу сожаление о том, что у них в характере этого нет.
Я рассказываю, как четыре незнакомых человека, оказавшись на одни сутки в общем пространстве купе, в течение этого времени создают подобие семейного тепла. Делятся едой, мыслями, могут влюбиться, подружиться. Когда поезд подходит к станции назначения — порой чуть не плачут. Расставаясь, лихорадочно обмениваются адресами, телефонами, приглашают друг друга в гости (знаю об этом не понаслышке).
Можно найти тысячу доказательств того, что это нерационально, необязательно. Можно говорить и о том, что каждый человек планировал провести это время по-своему. А вместо этого был «втянут» в какую-то общину. Можно сказать и о том, что постепенно и в России все изменяется. Ведь часто едут бизнесмены, которые почти все время работают на компьютере или дают указания своим подчиненным по телефону.
И возможно, Россия расстанется со своими традициями «русского купе», как расстанется с особым хлебосольством и легкостью заведения дружеских контактов.
Может быть, и само понятие дружбы заменится понятием партнерства. Но пока это еще не случилось, и я надеюсь, сохранится то, что Пастернак называл «России неповторимые черты».
При любых модернизациях, при любых, самых судьбоносных изменениях есть у нас одна особенность — мы говорим на русском языке. А язык у нас — один из самых уникальных, мистических, неповторимых. И он действительно делает нас иными.

24.07.2013
Що нового
Популярне