На сайті здiйснюються технічні роботи, у зв'язку з чим можливе некоректне відображення статей. Просимо вибачити за тимчасові незручності.

Почему не «поэт»?

Наразі цей матеріал доступний лише російською. Ми працюємо над тим, щоб додати українську версію. Перепрошуємо за тимчасові незручності.


Помню, прочитав «Ларчик», сперва обиделся на Крылова: басню не закончил. Почему не рассказал, что же за секрет крылся в замке? Но потом понял – Крылов сделал всё правильно, а ошибаемся мы, читатели. Знаете, в чём ошибка? Обычно читают: «Ларчик ПРОСТО открывался», ставя ударение на «просто». А на самом-то деле ларчик просто ОТКРЫВАЛСЯ. Первый – неправильный – вариант подразумевает, что у ларчика был замок и что Крылов поленился, так и не объяснив, какой ключик подобрал заморский мастер к «секрету». Но на самом-то деле никакого замка не было – надо было всего лишь поднять крышку! А отсутствия замка не заметили! И тогда крыловская басня гениальна! Потому что Крылов показал, как смешны мы бываем, тратя все силы – вплоть до привлечения заморских мастеров к открытию ларца – на решение проблемы, которой просто не существует! Её нет! Мы её сами себе выдумали!
Таких примеров очень много. Знаете, в Интернете есть сайты типа «Люблю Пушкина – ненавижу Пушкина». Так вот, ненавистников там больше! На что они ссылаются? На пушкинское стихотворение «Памятник». На то, что поэт – бабник, пьяница, картёжник – вдруг пишет: «Я памятник себе воздвиг нерукотворный»! В школе оно подаётся как завещание великого поэта. Но никому в голову не приходит, что «Памятник» – это пародия. Пародия на Державина. Ключ к этому – строчка «И не оспоривай глупца». Под глупцом он имеет в виду Державина. Почему? Для этого нужно вспомнить одну вещь. В ту эпоху все поэты переводили Горация, его «Памятник».
Переводили его с теми географическими атрибутами, которые указал в оде древнеримский поэт. И вдруг Державин, переводя «Памятник», пишет: «Слух обо мне пройдёт от Белых вод до Чёрных» (морей). То есть получается, что речь в оде идёт не о Горации, а о нём самом, Державине. А славу бессмертную он стяжал, воспевая императрицу. Когда Пушкин прочитал державинский перевод, он очень рассердился. Потому что Державин там сказал одну ужасную – по мнению Пушкина – вещь: поэзия, если тебя презирают, то и ты в ответ презирай: «О Муза!.. И презрит кто тебя, сама тех презирай». То есть действуй по принципу «Сам ты дурак», как говорил Остапу Бендеру отец Фёдор из «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова. По мнению Пушкина, всё по-другому. Пушкин говорит: «Веленью Божию, о муза, будь послушна, обиды не страшась, не требуя венца, хвалу и клевету приемли РАВНОДУШНО…» И не спорь с Державиным – «…и не оспОривай глупца». То есть, если ты будешь презирать кого-то в ответ на то, что тебя презирают, ты не поэт. Ты маклер, биржевой агент – кто угодно. Не надо спорить. Просто не обращай на них внимания.
Но, написав пародию на Державина, Пушкин вставил в неё действительно важную вещь. «И славен буду я, – говорит Пушкин, – доколь в подлунном мире жив будет хоть один пиит». Почему он использовал именно это старославянское слово «пиит», а не более привычное «поэт»? Тем более что и рифм к «поэту» больше. Нет, он пишет «пиит» – охранитель. Тот, кто возьмёт его творения, будет помнить их сам и передаст другим.

01.04.2014
Що нового
Популярне